Поиск  |  Карта сайта       Главная > Воспоминания > Воспоминания. Встречи с Ковальским 2


 

Воспоминания. Встречи с Ковальским 2


 

Л. Ковальский. Встречи с Врубелем, часть 2

- 2 -



Обыкновенно ученик писал этюд дальше, доводя до конца и оставляя часть, исправленную Врубелем, нетронутой. У меня долго хранился такой этюд, который мы совместно с Врубелем писали. Врубель уставил манекен в фантастическом костюме, нечто среднее между азиатским и ренессансным, потом мы должны были писать с натуры голову. Хотя мы относились к преподаванию Врубеля несколько критически, но тем не менее мы уже понимали, что это колоссальная сила и что мы должны относиться с большим почетом. Вскоре после окончания костюмного этюда Врубеля заменил Платонов, и я не помню, преподавал ли Врубель еще больше.

Мы встретились с ним уже совершенно при других обстоятельствах и при другой обстановке. Я готовился к выезду за границу в Академию. Нужны были деньги. В это время Врубель взял боковые корабли Владимирского собора украсить орнаментами, и товарищи, работавшие в соборе, мне сказали, что у Врубеля есть работа. Я пошел в собор, но, боясь отказа, просил вызвать М[ихаила] Александровича] из собора. Сторож Яков вызвал его, он выбежал как-то слишком озабоченный, с углем и мякишем хлеба в руках. Узнав, в чем дело, он сразу меня принял, и я стал расписывать валики, которыми заканчиваются византийские арки. Тут, работая по целым дням, я вблизи видел работу Врубеля.

Он рисовал пастелью проекты орнаментов колоссальных арок, много раз переделывая, создавал, творил, не заглядывая в так наз[ываемые] материалы, как это делается сплошь и рядом, нет, все выливалось из-под рук на бумагу в натуральную величину. Написанные орнаменты проходил сам лично, изменяя тот или другой тон, отыскивая гармонию и доводя незатейливые мотивы до дивной композиции, исполненной музыкальности и фантастичности. Орнаменты Врубеля в соборе св. Владимира — это chef d'oeuvre композиции, пятна, рисунка и тона. Иногда уже готовый орнамент переделывали, переписывали так, как Врубель находил это необходимым.

Даже простые рабочие живописцы воодушевлялись сознанием необходимости указаний Врубеля и охотно ему подчинялись. Во время работы в соборе св. Владимира я был в сущности только наблюдателем, сам лично с Врубелем не знаком, несмотря на встречи и тогда на холме, и в школе Мурашко. Из разговоров товарищей слышал, что Врубель вел, при своем трудолюбии, легкомысленный образ жизни, у него часто в начале недели не хватало на необходимое мелких денег, хотя каждую субботу— в “получку” он получал крупные суммы.

Товарищи, работавшие в соборе, часто приглашали М[ихаила] А[лександровича] к нам в сторожку пить чай, случалось это, обыкновенно, в понедельник. Иногда он соглашался, иногда же оставался лежать в тени на траве, отдыхая от утомительной работы. Очень интересно было наблюдать создавание орнаментальных композиций, которые механически, т. е. через “припорох”, не могли быть повторены, их был целый ряд под и по бокам окон: “колосья”, “павлины”, “воды”, “сферы” и т. д.

Обыкновенно Врубель или рисовал углем на стене часть, а ученики дорисовывали, или все рисовал и писал кусок, указывая, как надо дальше вести работу, и ученики, угадывая мысль мастера, сами достраивались, и орнамент создавался. При мне Врубель написал в “сферах” голову ангела в византийском стиле, после же ученики повторили три остальных головки. В то же время писал П. Сведомский потолки в тех же приделах, где Врубель орнаменты, и вот по каким-то соображениям Сведомский предложил написать Врубелю по своему эскизу потолок “Сотворение воды”.

Но когда Врубель написал море и небеса и часть фигуры бога-отца, работа была прервана — и кстати, так как врубелевский потолок так ушел в сторону, что оставь его, строительная комиссия сделала бы непростительную ошибку. Наряду с сладенькой, приличной живописью Сведомского и Котарбинского, врубелевский потолок заиграл таким сильным, индивидуальным аккордом красок и особым пониманием декоративности, что общий характер соборной живописи был бы нарушен. Сведомский переписал работу Врубеля, однако, к чести его надо заметить, оставил врубелевский пейзаж, который так остался и по сей день.

Это было, кажется, в [18J89 году. Я уехал учиться за границу. Когда вернулся, на каникулы, был приглашен вновь А. В. Праховым на работу в собор. Рисовал я в то время по эскизам Мамонтова [Андрея Саввича Мамонтова, которого В. Васнецов пригласил для работы в соборе.] проекты орнаментов для хор. Придя к моему месту работы, я увидел поразительные картины Врубеля, рисованные французским карандашом; картины изображали святителей церкви, и рисовал их Врубель по заказу П. Сведомского в Риме. Сведомский старался уже на стенах в живописи подражать манере Врубеля, но из этого ничего не вышло.

Глухо рассказывали о Врубеле в то время, что он где-то в Италии, что его увез туда какой-то московский богач, не то Морозов, не то Мамонтов, но что он вместо Флоренции уехал в Равенну и т. д., но так как все эти рассказы имели характер легендарный, поэтому вряд ли и имеют определенный интерес.

Работами своими Врубель не дорожил, он их бросал, расточал, для него имела только значение работа — творчество; в школе Мурашко была масса акварелей и рисунков М[ихаила] Александровича], которые часто валялись без присмотра и потом были проданы за крупную сумму. В соборе, в ризнице, валялся также долгое время удивительный картон углем к “Гефсиманскому саду”.

Целые годы разделили меня от Врубеля, он женился на Н. И. Забелло, близкой к семье Ге, с которыми я был давно знаком. Это было мне приятно, так как я надеялся теперь ближе познакомиться с Врубелем. Ожидания мои оправдались. Я получил письмо от Н. И. Врубель с просьбой подыскать комнату в семье, так как она приезжает с московской труппой Солодовниковского театра и будет в Киеве петь в продолжение месяца. Один мой знакомый сказал, что есть подходящая комната у его знакомых. Мы пошли посмотреть, нашли ее подходящей и взяли за 25 рублей в месяц.

Получилась телеграмма о приезде оперы, и мы с одним из приятелей, музыкантом Я[новским], пошли встречать Врубелей на вокзал. Было к весне — оттепель — пока добрались до Крещатика, стало темно. Квартиру мы нашли во дворе, где теперь гостиница Savoy. Врубель был в пальто с каракулевым воротником и на голове такая же шапка. Н[адежда] И[вановна] — в большой шубе, вся закутанная, и много на руках колец — все красивые. Мы все вошли в не очень большую комнату, которая сразу стала очень маленькой, так как нас было очень много; вслед за нами внесли несколько сундуков Н[адежды] И[вановны], и стало невмоготу тесно.

Н[адежда] Ив[ановна] запротестовала, наотрез отказалась, нашла комнату маленькой, неудобной, хождение через длинный двор невозможным, и в унисон ей М[ихаил] Александрович], который сначала находил комнату прекрасной, стал утверждать, что “здесь Наде оставаться нельзя”. Через полчаса вся компания в сопровождении сундуков была водворена в Континентале. Там я бывал частым гостем, так как часто бывал в театре. Врубель оказался очень предупредительным и милым собеседником. Бывал я там с музыкантом Я[новским], который знал Врубелей, тоже проводя с ними лето у княгини Тенишевой.

Врубель побыл несколько дней в Киеве, а затем уехал в Москву, где у него была какая-то работа; но через неделю приехал обратно, так как надо было к Садко написать дополнительно декорации. Большинство декораций Солодовниковской оперы были написаны Врубелем. Сколько помнится, декорации эти были очень интересны, как все, к чему прикасался этот чудесный художник, но в памяти у меня только осталось фантастическое “Морское дно” в “Садко” и поразительный по величию зал в “Царской невесте” — широко задуманный, великолепный по тону, богато орнаментированный. Красиво скомпонованный тоже был костюм Морской царевны, который Врубель создал для Н[адежды] Ив[ановны], исполнявшей тогда заглавную роль.

1|2|3


Врубель М.А. Орнамент с водяными лилиями. Мотив росписи панели в боковых приделах Владимирского собора в Киеве. 1889. Бумага, тушь, перо, акв., серебр. краска. 18,1х11,4. ГРМ

Врубель М.А. Принцесса Греза. 1896. Эскиз панно для выставки в Нижнем Новгороде. ГРМ

Врубель М.А. Суд Париса. 1893. Декоративное панно, предназначенное для лестницы в доме Е.Д. Дункер в Москве. Триптих.





Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Врубель Михаил Александрович. Сайт художника.